Четвер, 01.10.2020, 09:00
Вітаю Вас Гість
Реєстрація
Вхід










Головна » Файли » Древний Патерик

Глава 15. Часть 1.
25.05.2012, 19:41

О смиренномудрии



Авва Антоний, проникая в глубину судеб Божиих, вопросил, говоря: Господи! Почему одни немного живут и умирают, а другие живут до глубокой старости? Почему одни бедны, а другие живут богато? Почему нечестивые богатеют, а благочестивые бедны? Тогда был к нему глас, глаголющий: Антоний! Себе внимай! То - суды Божии, и тебе нет пользы знать их.

 

 Авва Антоний сказал авве Пимену: в том состоит делание человека, чтобы грех свой полагать на главу свою пред Богом и ожидать искушений до последнего издыхания.

 Еще сказал авва Антоний: я видел все сети диавола, распростертые по земле, и, вздохнувши, сказал: кто же обойдет их? И услышал голос, говорящий: смиренномудрие.

 Пришли однажды старцы к авве Антонию, и с ним был авва Иосиф. Старец, желая испытать их, предложил изречение из Писания и начал спрашивать младших: что значит сие изречение? И каждый говорил по своей силе. Но старец каждому говорил: ты еще не нашел. Наконец, говорит авве Иосифу: ты как скажешь, что значит это слово? Иосиф отвечал: не знаю. Авва Антоний говорит: авва Иосиф поистине нашел путь, потому что сказал: не знаю.

 Некогда демоны приступили к авве Арсению в келье и смущали его. Прислужники пришли к нему и, став вне кельи, слышали его взывающего к Богу и говорящего: Боже! Не оставь меня, я не сделал пред Тобою ничего доброго, но даруй мне, по благости Твоей, положить начало.

 Говорили о нем же: как никто при дворе царском не носил одежды лучше его, так и в церковь никто не надевал одежды хуже его.

 Когда авва Арсений в одно время спрашивал некоего старца египетского о своих помыслах, тогда другой, увидя его, сказал: авва Арсений! Как ты, так знающий учение римское и греческое, спрашиваешь о своих помыслах у этого несведущего? Арсений сказал ему: римское и греческое учение я знаю, но азбуки этого (то есть несведущего) я еще не выучил.

 Старцы говорили: некогда в скит было подано немного смокв, и их, как ничего не стоящее, не послали к авве Арсению, чтобы он не принял сие за обиду. Старец же, услышавши, не пошел в общее собрание на молитву, говоря: вы отделили меня, чтобы не дать мне благословения, которое Бог послал братиям и которого я не был достоин получить. Все услышали и получили пользу от смирения старца. После того, пошедши, пресвитер принес ему смокв и с радостью привел его в общее собрание на молитву.

 Говорили также о нем, что никто не мог постигнуть образа жизни его. Когда авва Арсений жил в нижних частях Египта и когда там беспокоили его, вздумалось ему оставить келью. Ничего не взявши из нее, он пришел к ученикам своим Александру и Зоилу Фаранским. Александру сказал: вставши, плыви. Он так и сделал. И Зоилу сказал: пойдем со мною до реки и сыщем корабль, плывущий до Александрии, и потом плыви и ты к брату своему. И так разлучились они друг с другом. Старец пришел в пределы Александрии и занемог тяжкой болезнью. Ученики же его сказали друг другу: не огорчил ли кто из нас старца и потому он удалился от нас? И не нашли в себе ничего, потому что никогда не ослушались его. Выздоровевши, старец сказал: иду к отцам, - и, таким образом, отплыв, пришел в Петру, где также были прислужники его. Здесь близ реки некая отроковица эфиоплянка, подошедши, прикоснулась к его милоти. Старец за сие побранил ее. Отроковица же сказала ему: если ты монах, то иди в гору. И старец, пораженный сим словом, говорил сам в себе: Арсений! Если ты монах, то иди в гору. Между тем встретились с ним Александр и Зоил. И когда они пали к ногам его, повергся и старец, и вместе плакали. Старец сказал: ужели вы не слышали, что я был болен? Те отвечали ему: слышали. И говорит старец: почему же вы не пришли и не посетили меня? Авва Александр отвечает ему: потому что разлучение твое от нас было нам неприятно и многие соблазнились, говоря: если бы не ослушались старца, он не удалился бы от них. Старец говорит им: и я узнал это, но, с другой стороны, люди опять станут говорить: не обретши голубица покоя ногама своима, возвратися к Ною в ковчег (Быт. 8: 9). Сим словом они укрепились и пребыли с ним до кончины его. Когда приближалась кончина его, ученики его пришли в смятение. И говорит им: еще не пришел час; когда придет, скажу вам. Но я буду судиться с вами на судилище Христовом, если вы отдадите кому-либо тело мое. Они сказали ему: что же мы будем делать, когда не знаем, как похоронить тебя? На это старец сказал: ужели не знаете как привязать к ноге веревку и тащить меня на гору? Когда же приблизилось время отдать дух, братия, увидевши его плачущим, говорят ему: точно ли ты, отче, страшишься? Он отвечал им: настоящий страх со мною с того самого времени, когда я сделался монахом. И таким образом он почил. Обычное же было у него такое слово: Арсений! Зачем ты вышел из кельи? Говоря, я часто раскаивался, а молча - никогда. Авва Пимен, услышавши, что он почил, прослезился и сказал: блажен ты, авва Арсений, что оплакал себя в здешнем мире! Ибо кто не плачет о себе здесь, тот будет вечно плакать там. Итак, или здесь добровольно, или там по причине мучений необходимо нам плакать.

Авва Даниил также рассказывал о нем, что он никогда не хотел говорить о каком-либо вопросе из Писания, хотя и мог, если бы захотел. Даже нескоро писал письмо. Когда же приходил по времени в церковь, он становился за столбом, чтобы никто не видал лица его и чтобы самому не смотреть на других. Вид его был ангельский, как вид Иакова, он весь был сед, телом строен, но был сух. Бороду имел великую, простиравшуюся до живота. Ресницы же очей его выпали от плача. Ростом был высок, но от старости стал горбат. Умер девяноста пяти лет. При дворе божественной памяти Феодосия Великого прожил он сорок лет, бывши вторым отцем божественнейших Аркадия и Гонория [1]. Сорок лет провел он и в ските, десять - в местечке Трое выше Вавилона, против Мемфиса [2], и три года - в александрийском Канопе. На два последние года он пришел опять в Трою и там почил, окончив течение свое в мире и страхе Божием. Яко бе муж благ и исполнь Духа Свята и веры (Деян. 11: 24).

 Авва Иоанн рассказывал, что авва Анувий и авва Пимен и прочие их братья пришли на место, называемое Теренуф, пока не усмотрят, где им лучше остаться, и побыли там несколько дней в древнем храме [3]. Старец же авва Анувий сказал авве Пимену: сделайте любовь и ты, и братья твои, каждый по кельям пусть успокоится, и не будем сходиться друг с другом в сию неделю. Авва Пимен отвечал: сделаем, как ты хочешь. И сделали так. А там в храме была каменная статуя. Старец авва Анувий вставал по утру и бросал камнями в лицо статуи, а вечером говорил ей: прости мне, - и делая так, он исполнил неделю. В день субботний они сошлись друг с другом. Авва Пимен сказал авве Анувию: я видел тебя, авва, в сию неделю бросающего камни в лицо статуи и просящего у ней прощения: делает ли так человек верный? Старец ответил: это я делал для вас. Когда вы видели меня бросающего камни в лицо статуи, то говорила ли она что-нибудь или сердилась ли? Авва Пимен отвечал: нет! И опять: когда приносил раскаяние, то трогалась ли она сим, и говорила ли: не прощу? Нет, - отвечал авва Пимен. - Вот нас семь братьев! Если хотите, чтобы мы жили друг с другом, то будем, как эта статуя, которая, если оскорблена, не смущается. Если же не хотите быть такими, то вот четверо врат в храме сем: пусть каждый пойдет, куда хочет! И пали братия на землю, говоря авве Анувию: мы сделаем так, как ты хочешь, отче, и послушаем, как ты говоришь нам. Авва же Пимен сказал: все время наше мы пробыли вместе, поступая по слову старца, которое он сказал нам. Одного из нас он поставил экономом, и все, что тот ни предлагал нам, мы ели - и нельзя было кому-нибудь из нас сказать: принеси нам что-нибудь другое, - или сказать: не хочу есть этого. И мы провели все время наше в покое и мире.

 Говорили об авве Аммое, что некие пришли к нему судиться. Старец, слыша это, притворился глупым. И вот одна женщина сказала другой, стоявшей вблизи нее: этот старец юродствует. Старец услышал ее и, подозвавши, говорит ей: сколько я употребил трудов в пустынях, чтобы приобрести это юродство, и ужели для тебя я ныне должен потерять оное?

 Рассказывали об епископе Оксиринхском по имени Апфий: когда он был монахом, то вел строгую жизнь; когда же сделался епископом, то хотел иметь такую же строгость и в мире, но не мог. И повергся пред Богом, говоря: ужели ради епископства отступила от меня благодать? И ему было открыто: нет! Но тогда ты был в пустыне и, так как там не было ни одного человека, то Бог помогал тебе, а теперь ты в мире и люди помогают тебе.

 Авва Даниил сказал: в Вавилоне у одного вельможи была дочь, одержимая демоном. Отец ее любил некоего монаха. И сей говорит ему: никто не может исцелить дочь твою, кроме пустынников, которых я знаю; и если ты будешь просить их, не захотят сделать сего по смиренномудрию. А мы сделаем так: когда они придут на рынок, вы поступите так, будто хотите что-нибудь купить у них. Когда же они придут получать деньги за сосуды, мы скажем им, чтобы они сотворили молитву, и я верю, что она исцелеет. И когда они вышли на рынок, нашли одного ученика старцев, сидящего для продажи сосудов их, и взяли его с корзинами, как долженствующего получить за них деньги. Когда же монах взошел в дом, то пришла бесноватая и дала монаху пощечину. Но монах, по заповеди, обратил и другую ланиту. Демон, пораженный сим, вскричал, говоря: о сила вынуждающая! Заповедь Иисуса изгоняет меня, - и демон тотчас вышел, а женщина исцелилась. Когда же пришли старцы, объявили им о случившемся - и они прославили Бога и сказали: гордость диавола обыкновенно низлагается Христовым смирением.

 Старец сказал: начало спасения - познание самого себя.

 Когда авва Захария находился в скиту, к нему было видение. Он возвестил об оном авве Кариону. Старец сей был практичный человек и ничего такого точно не знал. Он жестоко наказал Захарию, говоря, что его видение от демонов. Мысль же не оставляла Захарию. Он пришел к авве Пимену ночью и открыл ему все и как горит внутренность его (сравн. Иер. 20: 9). Старец, видя, что видение от Бога, послал его к некоему другому старцу и сказал ему: если что скажет тебе, то сделай. Захария пошел. Старец прежде, чем бы расcпросить его о чем-нибудь, предупредивши, сказал ему все и то, что видение от Бога. Но иди, - говорил он, - будь послушен отцу своему.

 Авва Моисей сказал авве Захарии: скажи мне, что мне делать? Захария, услышав, повергся на землю к ногам его, говоря: тебе ли, отче, спрашивать меня? Старец отвечает ему: поверь мне, сын мой Захария, я видел Духа Святого, сходящего на тебя, и это заставило меня спросить тебя. Тогда Захария, снявши с головы своей куколь, положил его к ногам и, поправши его, сказал: если не сокрушится таким образом человек, не может быть монахом.

 Авва Пимен сказал: когда авва Моисей спрашивал брата Захарию пред кончиною его, говоря: что ты видишь? Тот отвечал ему: не лучше ли, отец, молчать? Так, - сказал ему Моисей, - молчи, сын мой! И в час смерти его бывший тут авва Исидор, посмотревши на небо, сказал: радуйся, радуйся, сын мой, Захария, потому что отверзлись тебе врата Небесного Царствия!

 Авва Исаия сказал: любовь славы человеческой рождает ложь, отвержение же ее в смирении производит в сердце больший страх Божий. Итак, не желай быть другом славных мира, чтобы слава Божия не оскудела от тебя.

 Еще сказал: когда ты совершаешь Литургии, если будешь совершать как недостойный, в смиренномудрии, то они приятны пред Богом. Если же взойдет в сердце твое что-либо высокомерное и останется или вспомнишь о другом спящем и беспечном и осудишь его, то знай, что труд твой напрасен.

 Еще сказал о смиренномудрии, что оно не имеет языка говорить о ком-нибудь как о беспечном или противоречить кому, утруждающему его; не имеет глаз, чтобы видеть недостатки другого или примечать за кем-нибудь; не имеет ушей слышать, что неполезно душе его; не имеет дела с кем-нибудь, кроме своих грехов; но смиренномудрый со всеми людьми миролюбив по заповеди Божией, а не по какому-либо другому пристрастию. И если кто будет поститься по шести дней или предаст самого себя на великие труды, чуждаясь смиренномудрия, то тщетны все труды его.

 Еще сказал: приобретший смиренномудрие познает грехи свои. Если же соединится с смиренномудрием скорбь, и та и другая пребудут с ним, то они изгоняют из души всякий демонский помысл и питают душу собственно собою и от святых добродетелей. Имеющий скорбь и смиренномудрие не заботится о порицании другого, потому что они составляют его всеоружие, сохраняют его от гнева и мщения и научают его переносить все с ним случившееся. Ибо как могут приблизиться зависть и гнев к тому, кто сетует о грехах своих пред Богом?

 Еще сказал: повержение самого себя пред Богом с сознанием и повиновением заповедям в смиренномудрии рождают любовь, а любовь рождает бесстрастие.

 Авва Исаия спрошен был: что такое смирение? И сказал: смирение есть то, чтобы представлять себя грешнее всех людей и уничижать самого себя, как не делающего ничего доброго пред Богом. Дела же смирения таковы: чтоб молчать, не измерять себя с другим, не спорить, подчиняясь всем, взор повергать долу, пред очами иметь смерть, не лгать, не празднословить, не противоречить высшему, не желать выставлять на вид слово свое, переносить обиду, ненавидеть праздность, принуждать себя во всяком деле, жить трезвенно, отсекать свою волю, не раздражать никого, не завидовать никому.

          Еще сказал: употреби силу твою не иметь собственного суждения, чтобы ты мог упражняться в плаче; озаботься всею силою своею не спорить о вере и не догматствовать, но следуй Кафолической Церкви. Ибо никто не может постигнуть что-нибудь от Божества.

 Еще сказал: приобретающий смиренномудрие самому себе наносит порицание от брата, когда говорит: я погрешил. Но презирающий брата напрасно думает о себе, что он мудр и никогда никого не оскорбил. Имеющий страх Божий заботится о добродетелях, чтобы ни одна из них не оскудела от него.

 Еще сказал: да говорит не язык твой, но дело, да будет слово твое смиренно в сравнении с делом, не говори без сознания, не учи без смирения, чтобы земля приняла сияние твое.

 Еще сказал: мудрость не в том состоит, чтобы говорить, но в том, чтобы знать время, когда должно говорить; в знании молчи и в знании говори; рассуди прежде, нежели говорить, и отвечай, что должно; будь незнающий в знании, чтоб тебе избежать многих трудов; возбуждай в самом себе труды; выставляя себя в знании, не хвались знанием своим, ибо никто ничего не знает; конец же всему - порицать самого себя, быть ниже ближнего и прилепляться к Божеству.

 

 Блаженный архиепископ Феофил пришел некогда на гору Нитрийскую. К нему пришел и авва горы. Архиепископ говорит ему: что нашел ты, отче, лучшего на пути сем? Старец отвечает ему: постоянно обвинять и осуждать самого себя. Архиепископ говорит ему: действительно, нет другого пути, кроме сего.

 Авва Феодор имел утешение с братиею. И когда они ели, братия брали чаши молча и не говорили: прости! Авва Феодор сказал: монахи потеряли свое благородство, чтоб говорить: прости!

 Говорили о сем авве Феодоре: бывши в скиту диаконом, он не хотел принять диаконского служения и скрывался в разных местах. Старцы опять привели его, говоря: не оставляй своего диаконского служения. Авва Феодор отвечает им: дозвольте мне, и я помолюсь Богу, если откроет Он мне стать на место моего служения. Молясь Богу, он говорил: если есть воля Твоя, чтобы стал я на место мое, то открой мне. И явился ему огненный столп от земли до неба, и был глас: если можешь быть как столп сей, то поди служи. Услышав это, Феодор рассудил никогда не принимать на себя диаконства. Когда пришел он в церковь, братия принесли пред ним раскаяние, говоря: если ты не хочешь служить, по крайней мере, держи чашу. Но он и сего не принял, говоря: если вы меня не оставите, то я уйду от места сего. После сего они оставили его.

 Иоанн Колов сказал: врата к Богу есть смирение, и отцы наши многими скорбями, радуясь, взошли в град Божий.

 Еще сказал: смиренномудрие и страх Божий - выше всех добродетелей.

 Авва Иоанн Фивейский сказал: монах прежде всего должен сохранять смиренномудрие, ибо оно - первая заповедь Спасителя, говорящего: блажени нищии духом, яко тех есть Царствие Небесное (Мф. 5, 3).

 Брат спросил авву Исаака: как человек достигает смиренномудрия? Старец отвечает ему: чрез страх Божий. Брат говорит ему: а через какое дело человек доходит до страха Божия? Старец отвечает: по-моему, чрез то, чтобы каждый унижал себя при всяком деле и чтобы предавался телесному труду, сколько у него есть силы, до самого исхода своего отсюда и суда Божия - и успокоится.

 Некогда рассуждали отцы скита о Мелхиседеке и забыли позвать авву Коприя. После же позвали его и спрашивали о Мелхиседеке. Коприй, ударивши по устам своим трижды, сказал: горе тебе, Коприй! Ты оставил то, что Бог заповедал тебе делать, а испытываешь то, чего Он не требует от тебя. И братия, услышавши это, разбежались по своим кельям.

 Авва Макарий рассказывал о себе, говоря: когда я был слишком молод и жил в келье в Египте, взяли меня и сделали клириком при церкви в селении. Не желая быть клириком, я убежал в другое место. Приходил ко мне благочестивый мирянин, брал мое рукоделие и служил мне. Случилось же по искушению диавольскому одной девице в селении пасть. Когда она зачала во чреве, спрашивали ее: кто виновник сего? Она же отвечала: отшельник. Тогда, вышедши из селения, взяли меня, навесили на шею мою сажей очерненных горшков и ушков от посуды, водили меня в селении по улицам, били меня и говорили: этот монах обесчестил нашу девицу, возьмите его, возьмите! - И избили меня едва не до смерти. Пришедши же, один старик сказал им: долго ли вам бить этого странного монаха? А прислуживающий мне следовал позади весь в стыде, ибо порицали и говорили ему: вот отшельник, о котором ты свидетельствовал! Что он делает? А родители девицы говорят: мы не отпустим его, пока не даст поручителя, что будет кормить ее. Я сказал прислужнику моему, и он поручился за меня. Пришедши в келию свою, я отдал ему корзины, какие имел, и сказал: продай их и отдай жене моей на пропитание. И говорил в мысли моей: Макарий! Вот ты нашел себе жену: нужно побольше работать, чтобы кормить ее. И я работал ночь и день и посылал ей. Когда же наступило время родить, она оставалась много дней в муках и не рожала. Говорят ей: что это значит? Она отвечала: знаю, я оклеветала отшельника и ложно обвинила его. Не он имел дело, а такой-то юноша. Прислужник, пришедши ко мне, радовался и говорил: девица не могла родить, пока не призналась, говоря: не монах имел дело, но солгала на него. И вот все селение хочет идти сюда и раскаяться пред тобою. Я, услышав о сем, чтобы не беспокоили меня люди, встал и убежал в скит. Вот причина, по которой я пришел сюда.

 Некогда авва Макарий, идя с горы в келию свою, нес ветви. И вот на пути встретился ему диавол с серпом. Диавол хотел толкнуть Макария, но не мог. И говорит ему: велика в тебе сила, Макарий, потому что я не силен против тебя. Если ты что делаешь, то это делаю и я. Ты постишься, а я совсем не ем; ты бодрствуешь, а я совсем не сплю. Одно есть, чем ты меня побеждаешь. Авва Макарий говорит ему: что же это такое? Диавол ответил: смирение. И посему я не силен против тебя.

 Авва Матой сказал: насколько человек приближается к Богу, настолько он сознает себя грешником. Ибо пророк Исаия, увидев Господа, назвал себя окаянным и нечистым (Ис. 6: 5).

 Авва Матой отправился из Раифы в страны гевальские. С ним был брат его. Епископ, удержавши старца, сделал его пресвитером. И кода они вместе вкушали пищу, епископ сказал: прости, авва! Знаю, что ты не хотел этого сана, но я осмелился это сделать, дабы мне получить от тебя благословение. Старец же со смирением сказал ему: действительно, помысл мой хотел немногого, более же я скорблю о том, что расстаюсь с братом своим, ибо я один не выношу исполнять всех молитв. Епископ сказал старцу: если ты знаешь, что он достоин, я рукоположу и его. Авва Матой отвечал ему: достоин ли он, я не знаю, одно только знаю, что он лучше меня. Епископ рукоположил и брата его. Но оба они почили, не приступив к жертвеннику для совершения Евхаристии. Старец же говорил: верую в Бога, что я не подвергнусь великому осуждению за то, что по рукоположении ни разу не совершил Литургии, ибо рукоположение должны принимать люди беспорочные.

 Говорили об авве Моисее: когда он сделан был клириком, и возложили на него стихарь, архиепископ говорит ему: авва Моисей! Вот ты теперь весь стал белым [4]. Старец говорит ему: о, если бы, владыка, и изнутри было так же, как извне! Епископ, желая испытать его, говорит клирикам: когда авва Моисей взойдет на алтарь, гоните его и следуйте за ним, чтобы вам услышать, что он станет говорить. Старец вошел; клирики начали поносить его и выгонять, говоря: ступай вон, эфиоп! Старец, выходя, говорил самому себе: хорошо тебе сделали прахокожий, черный; ты не человек, зачем же ты ходишь среди людей?

 Авва Моисей сказал: имеющий смирение смиряет демонов, а не имеющий смирения смиряется демонами.

 Еще сказал: не только говори смиренно, но и смиренномудрствуй, ибо невозможно возвыситься в делах по Богу без смиренномудрия.

Авва Пимен, услышав об авве Нестерое, живущем в киновии, пожелал видеть его - и просил авву его, чтобы он послал его. Авва, не желая послать его одного, не послал. Чрез несколько же дней эконом киновии, имея помысл, упросил авву отпустить его к авве Пимену, говоря, что имеет нужду открыть ему свои помыслы. Авва отпустил его сказав: возьми с собою и брата Нестероя, потому что старец просил меня о нем, но не осмеливаясь отпустить его одного, я не послал. Когда же эконом пришел к старцу Пимену, то высказал ему свои помыслы и сей уврачевал его. После сего старец спрашивает брата, говоря: авва Нестерой! Откуда ты стяжал добродетель сию, что когда бывает скорбь в киновии, ты не говоришь и не сетуешь? И брат, после многих вынуждений от старца, сказал: прости меня, авва! Когда я взошел в киновию, в начале сказал помыслу моему: ты и осел - одно и тоже; как осла бьют - и он не говорит, как ругают его - и он ничего не отвечает, так и ты, как и Псалмопевец говорит: скотен бых у Тебе, и аз выну с Тобою (Пс. 72: 22-23).

 Говорили об авве Олимпие в скиту, что он был из рабов и каждый год ходил в Александрию, нося плату господам своим. Они встречали и кланялись ему. Старец же вливал воду в сосуд и приносил, чтобы омыть господ своих. Но они говорили ему: отче! Не тяготи нас. Старец на это отвечал: господа! Я сознаю, что был раб ваш, и благодарю, что вы сделали меня свободным служить Богу, потому я омываю вас и вы возьмите мою плату. Они же оспаривали, не принимая. Тогда старец сказал им: если не хотите принять, я останусь здесь служить вам. И они, благоговея к нему, оставили на волю его делать, что он хочет, провожали его с честью и со всем необходимым в довольстве, чтобы он сотворил за них угощение любви. По сему случаю он сделался славным в скиту.

 Авва Пимен сказал: для человека всегда необходимо смирение, смиренномудрие и страх Божий, как дыхание, исходящее из ноздрей его.

 Авва Пимен был спрошен от брата: каким мне должно быть в том месте, в котором я живу? Старец отвечает ему: имей мудрость пришельца и, если куда придешь, не допускай, чтобы слово твое имело над тобою власть, - и успокоишься.

 Еще сказал: повергать себя пред Богом, не ценить себя, оставлять свою волю - вот делания души.

 Еще сказал: не оценивай сам себя, но прилепляйся к хорошо живущему.

 Брат спросил авву Пимена, говоря: авва! Чем мне заниматься, когда я нахожусь в келье? Старец отвечает ему: я доколе человек, находясь в глубине тины до самого горла, несу бремя на вые своей и вопию к Богу: помилуй меня!

 Еще сказал: брат спросил авву Алония: что такое уничижение? Старец ответил: быть ниже бессловесных и знать, что они неподсудны.

 Еще сказал: некогда старцы сидели за трапезою, и авва Алоний начал служить им. Старцы, увидевши, похвалили его. Он на это ничего не отвечал. Некий старец наедине говорит ему: почему ты не ответил старцам, похвалившим тебя? Авва Алоний отвечает ему: если бы я ответил им, то оказался бы принявшим похвалу.

 Еще сказал: если человек соблюдет свой чин, то не смущается.

 Рассказывал авва Иосиф: когда сидели с аввою Пименом, то он назвал Агафона аввою. Мы говорим ему: Агафон слишком молод. Зачем ты называешь его аввою? Авва Пимен ответил: уста его сделали то, чтобы назвать его аввой.

 Говорили об авве Пимене: он никогда не хотел заводить слов сверх слов другого старца, но более похвалял сказанное сим.

 Некогда авва Феофил архиепископ пришел в скит. Собравшиеся же братья сказали авве Памво: скажи одно слово владыке, чтобы оно было назидательно по месту сему. Старец говорит им: если молчание мое не приносит пользы, то и слово мое не принесет пользы.

Категорія: Древний Патерик | Додав: SERGIY_89 | Теги: Патерик
Переглядів: 3050 | Завантажень: 0
Всього коментарів: 0
Додавати коментарі можуть лише зареєстровані користувачі.
[ Реєстрація | Вхід ]

Храм Миколи ПритискиОфіційний веб-сайт
^ Вгору ^