Четвер, 13.08.2020, 06:01
Вітаю Вас Гість
Реєстрація
Вхід










Головна » Файли » Древний Патерик

Глава 10. Часть 3.
31.05.2012, 19:31

 Один брат жил безмолвствуя, и демоны в виде ангелов хотели соблазнить его под предлогом общего собрания на молитву. Они возбуждают его, просят и показывают ему некое знамение в виде света. Он же пошел к одному старцу и сказал ему: авва, ангелы приходят ко мне с светом и возбуждают меня в общее собрание на молитву. И говорит ему старец: не слушай их, чадо! Это демоны; но когда приходят будить тебя, говори: я встану, когда захочу, а вас не послушаю. Брат, приняв наставление старца, пошел в келью свою. В следующую ночь опять по-прежнему пришли демоны и будили его. Он же, как заповедано было ему старцем, отвечал им, говоря: встану, когда захочу, а вас не слушаю. Демоны сказали ему: этот злой старец - лжец, он обманул тебя. Ибо пришел к нему брат, желая занять денег, и он, имея деньги обманул его, говоря: у меня нет денег, - и не дал ему. Из этого пойми, что он обманщик. Брат, вставши, пошел к старцу и рассказал ему про это. Старец же сказал ему: правда, у меня были деньги, и когда пришел брат и просил у меня, я ему не дал, ибо знал, что если дам ему, то это будет вредно душе его. Посему я решил нарушить одну заповедь а не десять, чтобы нам не придти в скорбь. Ты же не слушай демонов, ищущих обмануть тебя. И брат, много утвержденный старцем, пошел в свою келию.

 Старец сказал: мужу истинно мудрствующему и благочестиво живущему невозможно быть уловленным и впасть в постыдные преступления, разве только по обольщению демонов.

 Сказал еще: по той мере, как похотствует тело, душа не знает Бога.

 Сказал еще: достаточно для здравия души познания Бога.

 Сказал еще: все люди желают получать блага, приобретают же их собственно те, кои имеют общение с Божественным Словом и служат ему добродетелями.

 Спросили братия одного из отцев, говоря: почему душа не стремится к обетованиям Божиим, которые Он обещал в Писаниях Своих, но уклоняется к нечистому? Старец отвечал: я думаю, что она еще не вкусила горнего, потому и имеет похотение к нечистому.

 Старец сказал: если ты сядешь на место и увидишь некоторых, имеющих слово утешения, то не внимай им. Но если какой-нибудь бедный, то ему внимай до тех пор, пока он не будет иметь хлеба и успокоится.

          Говорил старец о Моисее, что он когда хотел поразить египтянина, озирался семо и овамо (Исх. 2: 12) и никого не увидал, то есть в помыслах своих, а увидел, что он ничего худого не сделает, а сделает это для Бога, - и поразил египтянина.

 Говорил также старец о словах, написанных в псалме: положу на мори руку его и на реках десницу его (Пс. 88: 26), что это говорится о Спасителе. Шуйца Его на море - это есть мир, на реках же десница Его - эти руки суть апостолы, наполняющие мир верою.

 Пришли некогда три брата к старцу в скит, и спросил его один, говоря: авва! Я изучил Ветхий и Новый Завет наизусть. Старец в ответ сказал ему: ты наполнил воздух словами. И второй спросил его, говоря: а я написал для себя сам Ветхий и Новый Завет. Старец и ему сказал: ты загромоздил свои окна книгами [9]. И третий сказал: у меня в горшке, в котором варится пища, взошел тростник [10]. Старец на это сказал ему: а ты отогнал от себя страннолюбие.

 Передавали некоторые из отцов о великом старце, что если кто когда приходил к нему спросить о чем-нибудь, то старец говорил ему олицетворительно (в чине чьем-либо, представляя себе чье-нибудь лицо): вот я принимаю лицо Бога и сижу на престоле суда. Что же ты хочешь, чтобы я сделал тебе? Если скажешь: помилуй меня, - то Бог говорит тебе: если ты хочешь, чтобы Я помиловал тебя, то ты помилуй сначала брата своего, и Я помилую тебя. А если хочешь, чтобы я простил тебя, прости и ты брату своему. В Боге ли причина этому? Да не будет; но она в нас самих: хотим ли мы спастись.

 Говорили об одном отце в Келлиях, что он был великий труженик. И вот, когда в одно время он совершал у себя иноческое правило, случилось некоторому другому старцу придти к нему. И извне услышал он того отца ссорящегося с помыслами своими и говорящего: неужели за одно слово все это отнимется от меня? Старец, подойдя к дверям, подумал, что он ссорился с кем-нибудь, и толкнул, чтобы взойти и примирить их. Вошедши же и увидев, что никого другого не было внутри, и, будучи откровенен со старцем, спросил его: с кем ты ссорился, авва? С помыслами своими, - отвечал он, - четырнадцать книг я знаю наизусть [11], и одно прискорбное слово услышал со стороны, и когда пришел, стал совершать мое правило, то все забыл, а только одно пришло мне на память в час моего правила, и поэтому-то я ссорился с моим помыслом.

 Сказал один из отцев: чистое животное пережевывает пищу и есть двукопытное; так и человек истинно верующий и принимающий два Завета, которые всецело соблюдаются в святой Церкви, а у еретиков различным образом отметаются. Этот человек должен хорошую пищу пережевывать, а дурную - не должен. Полезная пища - это, говорю, помыслы благие, предание учителей, добродетели святых. И сказал еще: а вредная пища - это злые помыслы в различных грехах и заблуждениях людей.

 Брат спросил одного из старцев: что делать, если мне случится быть отягощенным от сна и наступит час молитвословия, а душа моя от стыда не хочет сотворять молитвословия? И отвечает ему старец: если тебе придется быть отягощенным сном до утра, то, вставши, затвори двери и окна и твори свое молитвословие, ибо написано: Твой есть день и Твоя есть нощь (Пс. 73: 16). Бог славится во всякое время.

 Спросил брат одного старца, говоря: отче, лучше приобретать мне славу от людей, нежели бесчестие? Старец отвечал: да, и я хочу приобретать себе славу, доколе она духовна, угодна Богу, а не бесчестие. Брат спрашивает его: как же это может быть? Старец отвечает: если я сделаю доброе дело и за это буду прославляться у других, то могу осудить помысел мой, говоря, что я не достоин такой славы. Но бесчестие бывает от худых дел, и как же я могу успокоить сердце мое, когда все люди соблазнились во мне? Итак, лучше делать добро и славиться, нежели делать зло и получать бесчестие. И сказал брат: хорошо, отче, сказал ты.

 Старец сказал: один ест много и не насыщается, а другой ест мало и насыщается; а большую награду получает тот, кто много ест и остается голодным, нежели тот, который мало ест и бывает сыт.

 Старец сказал: если между тобою и другим будет сказано обидное слово и тот станет отрицаться, говоря: я не говорил этого, - то не спорь с ним, а скажи: ты сказал, - тогда он одумается и скажет: точно, я сказал нечто.

 Брат спросил старца, говоря: сестра моя бедна, и если я из любви даю ей что-нибудь, то в этом случае не есть ли она одна из нищих [12]? Старец отвечал: нет. Брат спросил: почему же, авва? Старец сказал: потому что самая кровь привлекает тебя несколько к ней.

 Старец сказал: ложь - это ветхий человек, а истина - новый человек.

 Сказал опять: истина есть корень добрых дел, а ложь - смерть.

 Старец сказал: монаху не должно ни слушать всяких речей, ни быть многословным, ни скоро соблазняться.

 Сказал старец: не всякому слову соуслаждайся и не соглашайся с ним; верь не слишком скоро, а что истинно, то говори скорее.

 Старец сказал: если внешне и трудились здесь святые, но вот они уже приняли и часть успокоения. А это потому, что, трудясь, они были свободны от забот мира сего.

 Сказал старец: если монах увидел место, представляющее духовное преуспеяние, но для нужд тела требующее труда, и потому не идет туда, то таковой не верует, что есть Бог.

 Новоначальный брат спросил монаха, говоря: что лучше: молчать или говорить? И сей отвечает ему: если слова праздны, то оставь их; а если хороши, то дай место добру и говори, а особенно, если будут они благи, то не медли, но тотчас произноси - и успокоишься.

 Старец сказал: если в сердце монаха, сидящего в келлии, взойдет слово и за ним устремится брат, не достигший возраста и не влекомый Богом; то предстоят ему демоны и объясняют ему это слово, как им хочется.

 Говорил один из старцев: когда вначале мы собирались вместе и говорили о душевной пользе, то составляли круги-круги и восходили на небо; а ныне мы собираемся для пересудов и влечем самих себя в глубокую пропасть.

 Сказал другой из отцев: если внутренний наш человек бодрствует, то можно соблюсти и внешнего человека, а если не так, то, по крайней мере, соблюдем язык.

 Он же сказал: нужно духовное дело - на сие мы пришли; и весьма трудно учить устами, когда тело не совершит этого дела.

 Сказал другой некоторый из отцев: человеку всегда надобно иметь дело внутри себя; и так, если он занимается делом Божиим, то приходит к нему враг сегодня-завтра, но не находит себе места остаться. И опять - если человек этот сделается пленником врага, то часто приходит к нему Дух Божий, и если мы не даем Ему места, то удаляется.

 Брат спросил старца, говоря: скажи мне слово, чтобы мне спастись. Старец отвечал: постараемся делать мало-помалу, при этом Бог сообщается с нами и мы спасаемся.

 Пришли некоторые монахи из Египта в скит посетить старцев и, увидя их обильно вкушающих пищу, когда они голодали от своего пощения, соблазнились. Настоятель, узнав это, пожелал уврачевать их и провозвестил в церкви народу, говоря: поститесь, братие, и усильте образ подвижничества вашего! Пришедшие египтяне хотели было идти назад, но скитяне удержали их. Когда же египтяне постились один день, то сделались унылыми; а было положено им поститься два дня. Сами же скитяне постились целую неделю. И когда наступила суббота, египтяне сели за трапезу со старцами. Когда же египтяне во время трапезы начали производить шум, тогда один из старцев удержал руки их, говоря: трапезуйте чинно, как монахи! Один же из них оттолкнул руку его, говоря: пусти меня, ибо я умираю, не евши вареного целую неделю. Старец говорит ему: если вы, через два дня едящие, так ослабеваете, то как же соблазняетесь о братиях, которые постоянно так совершают пощение? Египтяне покаялись пред ними и, получив назидание от подвижничества их, пошли с радостью.

 Брат спросил старца, говоря: что мне делать, когда помыслы побуждают меня выходить под предлогом посещения старцев? Старец в ответ сказал ему: если ты видишь, что помыслы побуждают тебя выйти из келлии своей ради тесноты [13], то сделай себе утешение в келлии своей и не захочешь выйти; а если ради пользы души - то испытай свой помысел и выйди. Ибо я слышал об одном старце, что когда помыслы говорили ему посетить кого-нибудь, то он вставал и брал свою милоть, ходил кругом кельи своей и входил, делал для себя всякое утешение как для странника и, так делая, успокоился.

 Один брат после отшельничества, приняв иноческий образ, тотчас заключился в келлии, говоря: я отшельник [14]. Старцы, услышав о том, пришли, вывели его и заставили обходить келлии монахов, приносить раскаяние и говорить: простите меня! Я не отшельник, но монах новоначальный. И сказали старцы: если увидишь юношу, по своей воле восходящего на небо, удержи его за ногу и сбрось его оттуда, ибо ему это полезно.

 Брат сказал великому старцу: желал бы я, авва, найти старца по желанию моему и умереть с ним. Говорит ему старец: хорошего ты ищешь, господин мой! Брат подумал в уме своем, что это так, но не знал мысли старца. И когда старец увидал его удовлетворенным, то сказал ему: если ты найдешь старца по своему желанию, захочешь ли остаться с ним? И очень, - сказал брат. Старец потом говорит ему: ты ли должен следовать воле старца или он последовать твоей воле - и тогда ты успокоишься? Понял брат и, принося раскаяние, говорил: прости меня, что я много вознесся. Я, ничего не знающий, думал, что хорошо говорю.

 Два брата по плоти сделались отшельниками, из коих первый по пострижению был возрастом меньше. Когда один из отцев пришел посетить их, то они поставили таз и меньший подошел омыть ноги старца. Старец же удержав руку его, отстранил его и поставил большого возрастом. И сказали предстоящие: авва! Тот - меньший, но первый по пострижению. Старец же говорит им: я беру старейшинство меньшего и возлагаю на большего возрастом.

 Спрошен был старец одним воином: принимает ли Бог раскаяние? И старец, поучив его многими словами, говорит ему: скажи мне, возлюбленный, если у тебя разорвется плащ, то выбросишь ли его вон? Воин говорит ему: нет, но я зашью его и опять буду употреблять его. Старец говорит ему: если ты так щадишь свою одежду, то тем паче Бог не пощадит ли Свое творение? И воин, хорошо убедившись в этом, отошел с радостью в свою страну.

 Спросил один брат старца, говоря: какое дело души и какое дело рук? Старец отвечает ему: все, что бывает по заповеди Божией, - есть дело души; а делать и собирать по собственному рассуждению - это дело рук. Брат говорит ему: разъясни мне эти слова. Старец говорит ему: вот слышишь ты, что я болен, и ты говоришь сам в себе: оставлю ли я дело свое и пойду к нему? Сперва покончу я свое дело, а потом пойду. И представляется тебе другой случай - и ты не идешь. И опять брат говорит тебе: брат мой! Помоги мне в работе. И ты говоришь: неужели мне оставить дело мое и идти работать с ним? Если ты не пойдешь на зов, нарушишь заповедь Божию, что составляет дело души, для дела рук. Но если кто попросит тебя отойти от своего дела для заповеди и ты к нему отходишь, то это есть дело Божие.

 Брат спросил старца, говоря: скажи мне дело. Старец отвечает ему: отсеки от себя всякую зависть во всяком деле - и спасешься. При этом, - сказал старец, - зависть ввергает человека в гнев, а гнев - в ослепление, ослепление же производит то, что человек делает всякое зло.

 Сказал один из отцев: жесткое слово и хороших делает дурными, а кроткое слово приносит пользу всем.

 Сказал один из старцев: отцы наши взошли в жизнь отсечением воли своей, а мы, если можем, то взойдем благостию своею.

 Странствовавший брат спросил старца: я хочу возвратиться в свою страну. И отвечает ему старец: брат! Познай, что ты, пришедши сюда из страны твоей, имел Бога руководителем своим; если же желаешь возвратиться, то уже не будешь иметь Его.

 Старец сказал: есть люди, которые молчат не ради Бога, но желая приобрести себе славу. Но кто молчит ради Бога, то это поистине есть добродетель - и такой человек получает благодать от Бога и Святого Духа.

 Сказал один из старцев: если дерево не будет колеблемо ветром, то оно не будет расти и не даст корней; так и монах, если не будет искушаем и не будет терпеть, то не будет мужественным.

 Брат спросил старца, говоря: почему, совершая малое мое правило, я делаю это с небрежением? Старец отвечал: любовь к Богу обнаруживается в том, когда кто исполняет дело Божие со всею ревностью, сокрушением и нерассеянным умом.

 Сказал один из отцев: нет ни одного народа под небом, как народ христианский, и так же ни одного такого чина, как чин монахов; но только вредит им, что дьявол вселяет в них злопамятсво к братиям, когда они говорят: вот, он сказал мне и я ответил ему тем же, - и: он имеет грехи пред собою и не видит их, а о грехах ближнего празднословит. От этого и терпят вред.

 Старец сказал: монаху должно быть не слушателем только заповедей, но исполнителем их.

 Старец сказал: пророки написали книги, и пришли отцы наши, упражнялись в них и изучили их наизусть; затем пришел род сей, списал их и положил их праздными на окна.

 Старцы говорили: куколь есть знак незлобия, аналав - знак креста, пояс - знак мужества. Итак, будем вести жизнь по нашему иноческому образу [15].

 

[1] Разумеется дующий в Египте вредоносный ветер хамзин, род аравийского самума.

[2] Разумеется Макарий городской, или Александрийский.

[3] Тавенна - место в Фиваиде, или верхнем Египте, в округе Тентирском, где Пахомий Великий основал свой монастырь.

[4] Здесь и ниже разумеется другой Макарий - Египетский.

[5] Авву Пимена.

[6] Здесь разумеется нерассудительная крайность в напряжениях подвижничества, против которой говорит и св. Василий Великий в словах о подвижничестве ("Творения св. Отцов в русском переводе", ч. IX, стр. 73): "самым лучшим пределом и правилом воздержания пусть будет следующее: не иметь целью - и нежить плоть, и поступать с нею жестоко, но избегать неумеренности и в том и в другом, чтобы плоть, утучнев, не мятежничала, и изнуренная до болезненного состояния, не лишилась сил к исполнению заповедей. Ибо равный вред душе в обоих случаях: и когда плоть непокорна, от избытка здоровья предаваясь неистовым порывам, и когда от мучительных болезней изнурена, расслаблена и неподвижна; потому что душа, при таком состоянии тела, не имеет времени возводить взоры горе, но по всей необходимости бывает занята ощущением боли и ослабевает, подавляемая злостраданием тел. Вся жизнь да будет временем молитвы. Но напряженности псалмопения и коленопреклонения надобно давать отдых некоторыми перерывами". При этом однако можем заметить, избранные сосуды благодати, конечно, вмещают и невместимое (Мф. 19: 12) прочими.

[7] По данным археологии известно, что древние римляне, во всем поражающие нас своей роскошью, не менее обнаруживали ее и в устройстве своих кроватей или лож. Большие или меньшие тумбы или ножки этих лож были металлические или, если деревянные, то украшались слоновой костью, черепахой или драгоценными металлами, а оконечности их были из чистого серебра или золота. На растягивающиеся поясы или подпруги накладывали матрац с дорогими покрывалами и богатыми подушками. Ложи занавешивались до самого пола драгоценными пурпуровыми или золотошвейными занавесками или другой богатой драпировкой, со множеством складок. См. Weiss, Kostumkunde. Handbuch der Geschichte der Pracht, des Banes und des Gerathes der Volker des Alterthumes, Stuttgart 1860. 2 Abtheilung. S. 1308-1309.

[8] Здесь разумеется не внешнее какое-нибудь странствование, но предпринимаемое с высшими духовными целями (см. 1 Пет. 2: 11, Евр. 13: 14 и др.), особенная степень иноческого совершенства, о которой рассуждает св. Иоанн Синайский в 3-й главе своей Лествицы. Это странничество, при котором инок отрешается от всего любимого и обрекает себя на все лишения и скорби, Лествичник называет сокровенной жизнью, желанием уничижения и стеснения, началом Божественной любви, отречением от тщеславия, глубиною молчания и т.д. Странник избегает всякой связи с своими и чужими.

[9] То есть сложив кучей на окно, оставил их без употребления и исполнения на деле.

[10] То есть от неупотребления его, при одном сухоядении.

[11] Конечно, разумеются 14 посланий св. апостола Павла.

[12] То есть не помогаю ли, как одному из нищих.

[13] Скуки, недовольства собою.

[14] В Греческой Церкви это был род особенного подвижничества, когда человек, ради духовного подвига и созерцания уходил в уединенные и сокровенные места.

 [15] Куколь, аналав, пояс возлагаются на новопостригаемого инока.

Категорія: Древний Патерик | Додав: SERGIY_89 | Теги: Патерик
Переглядів: 2388 | Завантажень: 0
Всього коментарів: 0
Додавати коментарі можуть лише зареєстровані користувачі.
[ Реєстрація | Вхід ]

Храм Миколи ПритискиОфіційний веб-сайт
^ Вгору ^