Середа, 19.02.2020, 08:17
Вітаю Вас Гість
Реєстрація
Вхід










Головна » Файли » Древний Патерик

Глава 10. Часть 2.
01.06.2012, 19:30

 Брат спросил авву Пимена: если я увижу что-либо случившееся, позволишь ли мне рассказывать об этом? Старец отвечал: Писание говорит: иже отвещает слово прежде слышания, безумие ему есть и поношение (Притч. 18: 13). Если спросят тебя, говори, а если не спросят, молчи.

 Брат спрашивал его о лености и беспечности. Леность, - говорил ему старец, - вооружается против всякого доброго дела и ввергает людей в беспечность. Но если кто узнает вред ее и пребудет в добром делании - бывает спокоен.

 Говорил также авва Пимен: иной человек ходит с секирою, целый день трудится и не может срубить дерева; а другой, искусный в рубке, и немногими ударами сваливает дерево. Секирою он называл рассудительность.

 Еще сказал: воля человека есть медная стена между ним и Богом. Если человек оставит ее, то и он говорит с Давидом: Богом моим прейду стену. Бог мой, - непорочен путь Его (Пс. 17: 30-31), то есть когда с волею его соединится правда Божия, то человек делает. (сравн. Ин. 15: 3-5).

 Брат спрашивает авву Пимена: жить ли мне с аввою моим? Я погубляю при нем душу мою. Старец, видя, что он терпит вред, удивлялся, как он, получая такой вред, оставался с аввою. И сказал ему: если хочешь, живи. Ушедши, брат остался жить. Потом опять приходил к старцу и говорит: я терплю вред в душе своей, живя близ аввы моего. Авва Пимен не сказал ему: уйди от него. Брат приходит в третий раз и говорит: поистине я уже не живу с ним. Старец говорит ему: вот ты теперь избавился от вреда, ступай и более не живи с аввою. И говорит потом: если человек видит вред для души своей и имеет нужду спросить другого, то пусть спрашивает о сокровенных помыслах - испытывать их есть долг старцев; а о явных грехах нет нужды спрашивать, но тотчас надлежит отсекать их.

 Авва Авраам, ученик аввы Агафона, спрашивал авву Пимена: отчего это демоны так нападают на меня? На тебя нападают демоны? - сказал ему авва Пимен. - Не демоны нападают на нас, если мы исполняем свои хотения - наши хотения для нас сделались демонами; они-то мучат нас, чтобы мы исполняли их. Если же хочешь знать, с кем воевали демоны - это с Моисеем и подобными ему.

 Авва Пимен говорил: брат спрашивал авву Моисея: как человек может быть мертвым в отношении к ближнему? Авва говорит ему: если человек не положит в сердце своем, что он уже года три находится во гробе, то не исполнит этого слова.

 Брат спрашивал авву Пимена: как должно сидеть в келье? Старец говорит ему: сиденье в келье со внешней стороны состоит в рукоделье, в том, чтобы есть однажды в день, в молчании и поучении; а втайне преуспевать в келье значит носить всюду порицание самого себя, куда бы кто ни пошел, не опускать часов общественной службы и келейных молитв. Если иногда случится тебе быть без рукоделья, то иди к службе и молись без рассеяния. А в заключение сего - держись доброго сообщества и удаляйся от сообщества худого.

 Однажды к авве Памво пришли два брата. Один из них сказал ему: авва! Я пощусь по два дня и ем только два куска хлеба - спасусь ли через это или я в заблуждении? А я, авва, - сказал другой брат, - от рукоделия своего каждый день выработываю по две монеты, немного оставляю себе на пищу, а прочее отдаю в милостыню: спасусь ли я или заблуждаю? Авва не дал им ответа, хотя они долго просили его. По прошествии четырех дней, когда они хотели возвратиться в свое место, пришли утешать их клирики: не печальтесь, братия, - говорили они. - Бог не оставит вас без награды, у старца такой обычай, что не вдруг говорит он, если не внушит ему Бог. Братия вошли к старцу и сказали ему: помолись о нас, авва! Вы хотите идти от нас? - спросил старец. Да, - отвечали они. Имея в мысли подвиги их, авва писал на земле и говорил: Памво постится по два дня и ест два куска хлеба - монах ли он по этому? Нет! Памво трудится каждый день, выработывает по две монеты и дает их в милостыню - монах ли он по этому? Нет еще! - Потом сказал им: и сии дела хороши, но если при том и совесть свою ты соблюдешь перед ближним твоим, тогда спасешься. Братия, удовлетворенные таким наставлением, пошли с радостью.

 Брат спрашивает авву Памво: почему демоны препятствуют мне делать добро ближнему? Не говори этого, - отвечал ему старец, - иначе ты делаешь Бога лживым; но лучше скажи: я вообще сам не хочу делать милости. Ибо Бог предваряя, сказал: се даю вам власть наступати на змию и на скорпию, и на всю силу вражию (Лк. 10: 19).

 Авва Палладий сказал: душа, подвизающаяся Богу, должна или с верою учиться тому, чего не знает, или ясно учить тому, что знает. Если не хочет исполнять ни того, ни другого, то она страдает безумием, ибо начало богоотступничества есть пресыщение учением, омерзение словом - тем, чего жаждет душа боголюбца.

Один из старцев говорил: я просил авву Сисоя сказать мне слово, и он сказал мне в ответ: монах должен считать себя ниже идолов. Ушедши в свою келью, я рассуждал сам с собою, говоря: что значит - ниже идолов? Пошел я опять к старцу и говорю ему: что значит быть ниже идолов? Старец отвечал мне: об идолах написано: уста имут, и не возглаголют; очи имут, и не узрят; уши имут, и не услышат (Пс. 113: 13-14). Таков должен быть и монах. И как идол - мерзость, так и он должен считать себя мерзостью.

 Брат сказал авве Сисою: почему страсти не оставляют меня? Потому, что сосуды их внутри тебя, - отвечал старец, - отдай им залог их, и они удалятся.

 Некто пришел к авве Силуану в гору Синайскую. Увидев, что братия работают, он сказал старцу: делайте не брашно гиблющее (Ин. 6: 27), Мария же благую часть избра (Лк. 16: 22). Старец сказал своему ученику: Захария! Подай брату книгу и отведи его в пустую келью. Когда наступил десятый час, брат прислушивался у двери, не посылают ли звать его к трапезе. Но как никто его не звал, он сам, встав, пошел к старцу и говорит: авва! ужели братья сегодня не ели? Ели, - отвечал старец. Почему же не позвали меня? - спросил брат. Потому, - отвечал старец, - что ты человек духовный и не имеешь нужды в такой пище; а мы, как плотские, хотим есть и потому работаем. Ты избрал благую часть, читая целый день, и не хочешь вкушать плотской пищи. Выслушав это, брат поклонился старцу и сказал: прости мне авва! Тогда старец говорит ему: подлинно, и Мария имеет нужду в Марфе, ибо и Мария похваляется из-за Марфы.

 Сказывал старец: некто, впадши в тяжкий грех, раскаиваясь в оном, пошел открыть его одному старцу. Но он не открыл ему дела, а сказал так: если к кому-либо придет такой-то помысел, может ли он иметь спасение? Старец, будучи неопытен в рассуждении, сказал ему в ответ: погубил ты душу свою. Выслушав это, брат сказал: если я погубил себя, то уже уйду в мир. На пути ему встретилось зайти к авве Силуану и открыть ему свои помыслы. А он был велик в рассуждении. Но, пришедши к нему, брат и ему не открыл дела, но опять употребил тоже прикровение, как и в отношении к другому старцу. Отец отверз уста свои и начал говорить ему от Писания, что помышляющие вовсе не подлежат осуждению. Услышав это, брат возымел в душе своей силу и упование и открыл ему и самое дело. Выслушав дело, отец, как добрый врач, уврачевал душу его словами Священного Писания, что есть покаяние обращающимся к Богу с сознанием. Когда авва пришел к тому старцу, то, рассказав ему об этом, говорил: этот брат, потерявший надежду и решившийся уйти в мир, есть как бы звезда среди братий. Я рассказал это для того, дабы мы знали, как опасно говорить с людьми, неопытными в рассуждении, о помыслах ли или о делах.

 Святая Синклитикия сказала: собирающие земное богатство, подвергаясь трудам и опасностям, хотя бы и много приобрели, желают еще большего, за ничто почитают то, что имеют, а стремятся к тому, чего не имеют. А мы, ничего не имея из искомых благ, не хотим и искать их из страха Божия.

 Сказала также: есть печаль на пользу и есть печаль на вред. Печаль на пользу состоит в том, чтобы сокрушаться о своих грехах, о неведении ближнего и о том, чтобы не отпасть от предложенной цели - сподобиться совершенной благости. В этом состоит печаль по Богу. Но к сему бывает некоторое примешение врага, ибо и он наводит печаль, исполненную неразумия, что у многих называется унынием. Этого духа надобно изгонять преимущественно молитвою и псалмопением.

 Сказала также: хорошо не гневаться; если же это бывает, то тебе Бог не дал меры для страсти и одного дня, ибо сказал: солнце да не зайдет в гневе вашем (Еф. 4: 26). А ты ожидаешь, пока исполнится твое время! Неужели ты не знаешь, что сказано: довлеет дневи злоба его? (Мф.6: 34). Зачем ты ненавидишь оскорбившего тебя человека? Не он оскорбил тебя, а диавол; возненавидь болезнь, а не больного.

 Сказала также: опасно учить других человеку опытно не прошедшему деятельной жизни. Ибо как имеющий ветхий дом, если примет к себе странников, может погубить их в случае падения дома; так и те, которые сами предварительно не построили прочного здания, вместе с собою погубляли и пришедших к ним. Ибо хотя словами они призывали ко спасению, но худой жизнью более вредили своим последователям.

 Еще сказала: от врага происходит чрезмерное усиленное подвижничество и его ученики так делают. Чем же отличим мы Божественное и царское подвижничество от этого тиранского и демонского? Ясно - умеренностью. Во все время жизни да будет тебе одно правило поста. Не постись четыре дня или пять дней с тем, чтобы потом через послабление разрешить на множество явств - это радует врага, потому что неумеренность всегда бывает гибельна. Не трать вдруг всего оружия, чтобы не остаться тебе безоружным и не попасть в плен во время войны. Старайся о том и другом на случай нужды. Пока ты молод и силен - постись, ибо придет старость, а с нею и немощь. Пока ты в силах, собирай сокровище, чтобы после не оказаться бессильным [6].

 Также говорила: чем более успевают подвижники, тем с сильнейшими встречаются противниками.

 Некогда пришли из страны пелузийской к матери Сарре два старца - великие отшельники. И отходя от нее, сказали друг другу: поучим эту старицу смирению. И так говорят ей: смотри, мать, не превозносись умом и не говори сама в себе: вот и отшельники пришли ко мне - женщине. Она отвечала им: я женщина по телу, а не по уму.

 Мать Сарра сказала также: если я буду молить Бога, чтобы все люди были довольны мною, то должна буду каяться у дверей каждого. Лучше я буду молить Бога о том, чтобы сердце мое было чисто перед всеми.

 Авва Иперехий сказал: поистине мудр тот, кто не словом поучает, но назидает делом.

 В одно время пришел некий монах из Рима, занимавший высокое место при дворе царском, и поселился в ските близ церкви. При себе он имел одного послушника, который прислуживал ему. Пресвитер, видя его немощь и, притом, узнав, в каком удовольствии он жил прежде, посылал к нему, если что подавал Бог или что приносилось в церковь. Прожив двадцать пять лет во ските, монах получил дар прозрения и сделался славным. Один из великих подвижников египетских услышал о нем, посетил его, надеясь найти у него более строгий образ внешней жизни. Вошедши к нему, он приветствовал его, и, помолившись, они сели. Вот египтянин видит, что он носит хорошую одежду, под собою имеет рогожу и кожу, у него небольшая подушка, ноги чисты и обуты в сандалии. Видя это, он соблазнился тем, что в таком месте так живет этот человек, а не в строгом подвижничестве. Старец по дару прозрения понял, что он соблазнился, и говорит прислужнику: сделай нам ныне праздник ради аввы. Прислужник нашел немного овощей и сварил их. Когда пришло время, вставши, они ели. Ради немощи старец имел у себя немного вина, и они пили. Когда же наступил вечер, они прочитали двенадцать псалмов и легли. То же сделали и ночью. Вставши утром, египтянин говорил старцу: помолись о мне, - и пошел от него, не получив пользы. Когда же он несколько отошел, старец, желая сделать ему пользу, послал за ним воротить его. Когда тот пришел, старец опять принял его с радостью и стал спрашивать: из какой ты страны или из какого города? Я вовсе не городской житель, - отвечает египтянин. Старец спрашивает: какое же у тебя было дело в деревне? - Я был сторожем. - Опять спрашивает: где ты спал? - В поле, - отвечал он. Имел ли постель под собою? В поле какую постель я мог подстилать под себя? - отвечал он. Старец спрашивает: как же ты спал? На земле, - отвечал египтянин. Какая пища была у тебя в поле и какое вино пил ты? Египтянин отвечал: какая в поле пища и какое вино? - Как же ты жил? - Ел немного хлеба, - отвечал он, - и что-нибудь соленое, а пил воду. - Великий это труд! - сказал старец и спросил: а была ли в деревне баня, где можно было мыться? - Нет, - отвечал египтянин, - но, когда хотели, мылись в реке. Когда старец выслушал все это и узнал бедность прежней жизни египтянина, то, желая сделать ему пользу, рассказал ему и сам о прежней своей жизни в мире. Я - смиренный, - говорил он, - которого ты видишь перед собою, из великого города Рима и был вельможею при дворе царском. Египтянин как только услышал эти первые слова, пришел в умиление и внимательно слушал, что далее говорил ему старец. И вот, - продолжал старец, - оставил я Рим и пришел в сию пустыню. Я, которого ты перед собою видишь, имел великолепные чертоги и великое богатство. Презрев все это, пришел я в эту малую келью. У меня, которого ты видишь пред собою, были кровати из золота с драгоценными покрывалами [7], а теперь вместо них Бог дал мне рогожу и кожу. У меня были драгоценные одежды, вместо них ношу я теперь это бедное одеяние. На стол мой тратилось много золота, вместо сего теперь Бог дает мне несколько сего овоща и небольшую чашу вина. Мне служило множество отроков, и вот вместо всех их ныне Бог внушил этому старцу прислуживать мне. Вместо бани я лью на свои ноги несколько воды, и сандалии ношу по немощи своей. Вместо пения певчих и игры на флейтах и арфах прочитываю я двенадцать псалмов; то же делаю и ночью за грехи содеянные мною, и тотчас по успокоении совершаю малое Богослужение. Итак, прошу тебя, отче, не соблазняйся моею немощью! Выслушав это, египтянин, пришедши в себя, сказал: увы мне! От многих нужд мира пришел я сюда на покой и имею теперь то, чего не имел прежде; а ты от такого довольства пришел к скорби и от великой славы и богатства пришел в уничижение и бедность! Итак, египтянин, получив назидание, оставил старца, сделался ему другом и посещал его ради пользы. Ибо старец отличался рассудительностью и исполнен был благоуханием Святого Духа.

 Брат спросил одного из отцев: оскверняется ли тот, у кого нечистый помысел? Когда об этом было рассуждение, одни говорили: оскверняется, другие говорили: нет, потому что мы, простые, не можем от них отстраниться, но в том дело, чтобы не совершать грех телесно. После этого брат пошел к более опытному старцу и спросил его об этом. Старец отвечает ему: с каждого требуется по мере его. Брат умолял старца, говоря: ради Господа разъясни мне это слово. Вот, - говорит - старец, здесь лежит сосуд вожделенный и пришли два брата: один, имеющий большие меры, а другой - малые. Если помысел совершенного скажет: хочу я иметь этот сосуд, но человек не остановится на этом, но тотчас отсечет помысел, то он не осквернился. А неполучивший больших мер, если помыслит сие и будет заниматься помыслом, но не покорится ему, то также не осквернится.

 Старец сказал: если кто будет жить в каком-нибудь месте и не принесет плода этого места, то самое место изгоняет его, ибо не принес он плода места того.

 Один брат работал в день памяти мученика. Другой брат, увидев его, сказал ему: можно ли сегодня работать? Сей отвечал ему: сегодня раб Божий выступил на сцену, свидетельствуя о Христе, и был мучим, а я ради Господа не должен ли потрудиться сегодня хоть немного в деле моем?

 Старец сказал: если кто совершит дело, следуя своей воле, и это будет не по Богу, однако же сделано в неведении, то после всеконечно таковому должно придти на путь Божий. А кто держит свою волю не по Богу и не хочет слушать других, но только самого себя считает знающим, тому трудно придти на путь Божий.

 Спрошен был старец: что такое путь узкий и скорбный? (Мф. 7: 14). Старец отвечал: путь узкий и скорбный есть тот, чтобы делать насилие своим помыслам и для Бога умерщвлять свои пожелания; это значат слова: се мы оставихом вся и в след Тебе идохом (Мф. 19: 27).

 Старец сказал: как чин монашеский гораздо почетнее звания мирян, так и странничествующий монах должен быть во всех отношениях образцом для пребывающих на одном месте монахов [8].

 Старец сказал: если монах на том месте, где живет он, задумает сделать доброе дело и не сможет сделать его, то таковой да не думает, что, ушедши в другое место, сможет сделать это.

 Старец сказал: если делатель придет на место, где нет делателей, то не может успеть. Итак, он должен стараться, чтобы не сойти вниз. И наоборот - если ленивый будет жить с делателями, то успевает, если будет бодрствовать; а если не успевает, то, по крайней мере, не сходит вниз.

 Старец сказал: если душа имеет только слово, а не имеет дела, то уподобляется дереву, имеющему цветы, но не плод.

 Старец сказал: как дерево, имеющее плод полный и зрелый, имеет вместе и листья, так и душе, имеющей благое делание, свойственно слово.

 Старец сказал: не тем мы повинны бываем суду, что входят в нас помышления, но тем, что во зло употребляем помыслы, ибо от помыслов можно потерпеть кораблекрушение и от помыслов можно так же получить венец.

 Старец сказал: не имей дела с мирским ни в даче, ни в получении, не имей знакомства с женщинами и не будь слишком свободен в обращении с отроком.

 Брат спросил старца: что мне делать, когда многие помыслы восстают на меня и я не знаю, как мне бороться с ними? Старец отвечает ему: не борись со всеми, но с одним, ибо все помыслы монахов имеют как бы одну главу. Итак, ты борись собственно с этою главою - и усмирятся прочие помыслы.

 О злых помыслах старец сказал: молю вас братия, чтобы как мы оставили дела злые, так и оставили бы и помышление о них.

 Один старец сказал: кто хочет жить в пустыне, тот должен быть сам учительным, а не нуждаться в учении, чтобы не потерпеть вреда.

         Старец сказал: Иосиф Аримафейский испросил взять тело Господа и, взявши, положил его в новом гробе, в чистой плащанице. Плащаница чистая - это есть сердце чистое, гроб новый - новый человек Израиль, которому в пустыне в пищу дана была манна, а истинному Израилю - Тело Христово.

 Спрошен был старец: как найду я Бога - постом, трудом, бдением или милостынею? И старец на это отвечал так: многие изнурили плоть свою безрассудно и не получили от того пользы. Уста наша дышат постом, мы наизусть изучали Писания, совершили псалмы Давидовы, а чего ищет Бог, того не имеем, то есть страха Божия, любви и смирения.

 Брат спросил старца, говоря: прошу старцев, чтобы они сказали мне о спасении души моей, - и ничего не могу удержать из слов их. Зачем же мне и просить их, когда ни в чем не успеваю? Ибо я весь нечистота. Были же там два пустых сосуда. И говорит ему старец: поди, принеси один из этих сосудов, налей в него масла, вылей оное и поставь сосуд на место. Так он и сделал однажды и дважды. И говорит ему старец: принеси теперь оба сосуда вместе и посмотри, который из них чище. Брат говорит ему: тот, в который я вливал масло. - Так и душа, хотя и ничего не удерживает из того, о чем вопрошала, но очищается более, чем душа человека невопрошающего.

 Один из старцев поведал: некоторый весьма благочествивый брат имел бедную мать. Когда настал великий голод, он, взявши хлебы, пошел отнести их матери своей; и вот был к нему глас, говорящий: ты заботишься о твоей матери или Я пекусь о ней? Брат, познавши силу гласа, пал лицом на землю, молился и говорил: Ты, Господи, имей о нас попечение! И, вставши, воротился в свою келлию. На третий день пришла к нему мать и говорит ему: один монах дал мне небольшой пшеничный хлеб, возьми его и раздроби нам на малые части, чтобы нам напитаться. Брат, услышав это, прославил Бога и, исполнившись надежды, по благодати Божией преуспевал во всякой добродетели.


Категорія: Древний Патерик | Додав: SERGIY_89 | Теги: Патерик
Переглядів: 2916 | Завантажень: 0
Всього коментарів: 0
Додавати коментарі можуть лише зареєстровані користувачі.
[ Реєстрація | Вхід ]

Храм Миколи ПритискиОфіційний веб-сайт
^ Вгору ^